illustrative image
чтобы скрыть панель, нажмите ещё в меню

Самарское Психоаналитическое Общество

Omnia Mutantur Nihil Interit

Самарская региональная общественная организация , ИНН 6311708245

Самарское Психоаналитическое Общество

Интерпретация в психоаналитическом процессе

Автор: Исангулова Ирина Маратовна
Источник: Доклад представлен на заседании Самарского Психоаналитического общества 19 октября 2011 г.

Резюме

Интерпретация, как кушетка и свободные ассоциации являются основными техническими приемами классического психоаналитического процесса. Однако, многие  психоаналитики до настоящего времени  считают интерпретацию «одним из самых неясных психоаналитических понятий».

Термин «интерпретация» в психоаналитической литературе используется в следующих значениях: выводы и заключения психоаналитика, касающиеся бессознательного значения и важности коммуникаций и поведения пациента; сообщение аналитиком своих выводов и заключений пациенту; все комментарии, делаемые психоаналитиком;  вербальные интервенции, специфически направленные на выявление «динамических изменений» посредством инсайта.  В качестве рабочего определения мы рассматривали интерпретацию как  «вербальную интервенцию со стороны аналитика, специально направленную на осознание пациентом бессознательных аспектов своей психики».нтерпретация, как кушетка и свободные ассоциации являются основными техническими приемами классического психоаналитического процесса. Однако, многие  психоаналитики до настоящего времени  считают интерпретацию «одним из самых неясных психоаналитических понятий».

Интерпретацию дифференцируют от таких понятий как инструкции, «реконструкции как восстановление некоторых аспектов предшествующей ранней жизни», проясняющие вопросы, конфронтации, разъяснения, эмпатические описания, отреагирования.

Технически интерпретация может быть рассмотрена как сложный  процесс, в котором можно выделить следующие фазы (приемы): конфронтацию, разъяснение, собственно интерпретация, проработка.

Объектами интерпретации могут быть:  перенос, внешняя реальность, прошлый опыт пациента и его защитные механизмы.

Описан ряд принципов, на которых строиться интерпретация: актуальность текущему материалу, условие невозможности пациентом сделать ее самому,  приоритетность интерпретации защит по отношению к их  содержанию, учет сопротивления,  целерациональности (какой цели служит данная интерпретация).

Роль, которая отводиться интерпретации в психоаналитическом процессе зависит от его теоретической модели.  Условно одна группа аналитиков считает, что интерпретация является  ведущим психоаналитическим фактором (З.Фрейд, М.Кляйн, Дж.Стречи).  Другая, полагает, что интерпретация – имеет вторичное значение, на первое место выходят объектные отношения. (Д. Винникотт, Р. Фейрберна, Х. Гантрипа,  П. Кейсмент, Г. Кохон, Э. Райнер, Г. Левальд).

Заключение

Интерпретация, как  кушетка и свободные ассоциации являются основными техническими приемами классического психоаналитического процесса. Первые ссылки на психоаналитическую интерпретацию в работах Фрейда связаны с интерпретацией сновидений, а затем оговорок и описок.

Термин «интерпретация»  в современной психоаналитической литературе может использоваться в  следующих значениях: выводы и заключения психоаналитика, касающиеся бессознательного значения и важности коммуникаций и поведения пациента; сообщение аналитиком своих выводов и заключений пациенту; все комментарии, делаемые психоаналитиком;  вербальные интервенции, специфически направленные на выявление «динамических изменений» посредством инсайта.

Интерпретацию дифференцируют от таких понятий как инструкции, «реконструкции как восстановление некоторых аспектов предшествующей ранней жизни», проясняющие вопросы, конфронтации, разъяснения, эмпатические описания, отреагирования.

В качестве рабочего понятия я выбрала понимание интерпретации как  «вербальную интервенцию со стороны аналитика, специально направленную на осознание пациентом бессознательных аспектов своей психики». В этом аспекте интерпретация  тесно связана с инсайтом у пациента и требует от аналитика тщательной подготовки и умения подобрать момент для ее реализации. Несмотря на это, даже тщательно подготовленная и во время осуществленная вербальная интервенция может привести к различным видам негативного реагирования со стороны пациента: безразличию, аффективному взрыву, депрессии, ухудшению психического и соматического состояния и т.д.  Кроме того, пациент может бессознательно  воспринимать интерпретацию как «наказание или поощрение, соблазнение или отвержение, свидетельство магической власти терапевта, его подарок или нечто малоценное».

В связи с этим,  многие  психоаналитики считают интерпретацию «одним из самых неясных психоаналитических понятий».

Технически интерпретация может быть рассмотрена как сложный  процесс, в котором можно выделить следующие фазы (приемы): конфронтацию, разъяснение, собственно интерпретация, проработка.

Объектами интерпретации могут быть:  перенос, внешняя реальность, прошлый опыт пациента и его защитные механизмы.

Описан ряд принципов, на которых строиться интерпретация: актуальность текущему материалу, условие невозможности пациентом сделать ее самому,  приоритетность интерпретации защит по отношению к их  содержанию, учет сопротивления,  целерациональности (какой цели служит данная интерпретация). Если какой либо из принципов не может быть соблюден, аналитику предпочтительнее сохранять молчание или ограничивается применением техники прояснения и конфронтации. Если большая часть принципов соблюдена  интерпретировать следует как можно скорее.

В докладе описаны следующие виды интерпретаций:

1. По объекту: интерпретации трансфера и экстрансфера, защит, реальности, прошлого опыта, содержания.

2. Мутативные интерпретации (по Стрейчи), направленные на выявление внутрипсихических преобразований, возникающих в процессах межличностного общения, в том числе и в рамках аналитических отношений между аналитиком и пациентом (Стрейчи);

3. Интерпретации, фиксированные на пациенте, интерпретации, фиксированные на аналитике (Дж.Стайнер).

Роль, которая отводиться интерпретации в психоаналитическом процессе зависит от его теоретической модели.  Условно одна группа аналитиков считает, что интерпретация является  ведущим психоаналитическим фактором (З.Фрейд, М.Кляйн, Дж.Стречи).  Другая, полагает, что интерпретация – имеет вторичное значение, на первое место выходят объектные отношения. (Д. Винникотт, Р. Фейрберна, Х. Гантрипа,  П. Кейсмент, Г. Кохон, Э. Райнер, Г. Левальд).

Специалисты, отводящие главную роль отношениям, подчеркивают, что «интерпретация действенна лишь в эдиповой коммуникации, то есть там, где нечто может быть вербализовано и одинаково осмыслено двумя людьми, говорящими на взрослом языке». Более примитивное взаимодействие происходит в области, где интерпретации теряют смысл. В распоряжении пограничного пациента нет интегрированных образов себя и объекта в качестве индивидов.

Поэтому, даже когда аналитик, в действительности отказывается от классических интерпретаций в своей работе с пограничными и психотическими пациентами, он продолжает называть свои вербальные сообщения пациенту интерпретацией. В данном случае  вербальные интервенции аналитика более соответствуют  эмпатическим описаниям, чем интерпретациям в классическом смысле. Интерпретации в классическом смысле понимаются как вербализации конструкций аналитика относительно диссоциированных областей мира переживаний пациента, в то время как эмпатические описания включают конструкции потенциально возможного переживания пациента.

Посредством выстраивания объектных отношений через регрессию есть возможность создавать в терапии дотравматическую атмосферу отношений, в условиях которых могут быть скомпенсированы исходные дефициты.   В восприятии пациента интерпретация всегда неотделима от личности терапевта. Таким образом, целая группа авторов  не считает возможным рассматривать роль интерпретации вне контекста объектных отношений и полагает, что глубокие позитивные изменения зависят все же не столько от интерпретаций, сколько от способности терапевта к тому, что называется создать «питательную среду». Эта способность  включает эмпатию, интуицию, умение ориентироваться в контртрансферных переживаниях и устойчивость перед атаками пациента.

Столороу и соавт. считают, что   фрагментация психической реальности на инсайт и аффект  является следствием  искусственного разделения человеческой субъективности на когнитивную и аффективную области.  Смысл является высшей категорией психоаналитического исследования и он «является неразложимой амальгамой когниции и аффекта». Наличие  «Я — объектного переноса и психоаналитической ситуации» как интерсубъективной системы  создает некую теоретическую рамку, устойчивую конструкцию,  которая дает возможность  осознать, что «инсайт через интерпретацию, аффективное соединение через эмпатическую настройку и увеличение психологической интеграции являются неразложимыми аспектами единого развивающегося процесса»  психоанализа.

Таким образом, правильная интерпретация  связана не только с передачей инсайта, но и  в большей мере с «усвоением» интерпретации, а это связано с  настройкой аналитика на эмоциональные состояния и потребности развития пациента. Критерием хорошего психоанализа  является наличие колебания между полюсами переноса. Их смена соответствует изменениям в  психологической организации пациента и  его желаниям, которые возникают в ответ на изменения в отношениях с аналитиком. На последнее значительно влияет то, как  пациент переживает интерпретативную активность аналитика. Является ли она  созвучной его аффективным состояниям и потребностям или нет. Если  аналитик переживается «как не дающий эмпатического отклика и предвещающий травматическое повторение раннего провала Я — объекта, на передний план в переносе зачастую выходит измерение защиты — сопротивления, в то время как Я — объектные устремления пациента вынужденно уходят в тень». Но,  если аналитик способен правильно проанализировать переживание пациентом Я — объектного провала, демонстрируя  понимание  его реактивных аффективных состояний он,  исправляя надорванную связь,  позволяет восстанавливать и укреплять «Я — объектный полюс переноса». Тогда  измерение конфликта, сопротивления и повторения уходит на задний план. Инсайты пациента относительно природы бессознательной организующей деятельности сопутствуют  с новыми способами «аффективной связи с аналитиком, и оба этих компонента содействуют росту способности пациента интегрировать конфликтные, прежде диссоциированные содержания опыта».